Западная Сибирь 1985 г.

Сентябрь 1985 г. Западная Сибирь.
Открытие истоков р. Таз
ЖИДКАЯ КОЖА ЗЕМЛИ
Подбаза «Мегионнефтегазгеологии» на реке Сабун. Пасмурный день. В годы первых экспедиций подбаза не была так близко к Тазу. Геологи наступают на междуречье Оби я Енисея, обустраивают, ищут нефть. Уже стоит буровая на Каральке, вблизи маршрута нашей третьей экспедиции 1976 г. Теперь до Базового лагеря совсем близко. А там, километрах в 150 — 200, и желанный исток Таза. Вот и замкнется долгий и нелегкий круг наших дорог.Прасолов, командир Ми-8, зовет на посадку. Женя Коротков, ослепительно молодой штурман, докладывает:— Летим на вашу Базу. Это визит вежливости и желание моего командира. Затем — курс на юго-восток, к Верхне-Тазовской возвышенности, к отметке 200. Здесь (протоку поищем!) исток Таза.— Штурман показывает на синие кляксы озер. — Вопросы?— По карте, — замечаю я, — Ратта совсем близко к истоку Таза. Не сядем ли на нее... по ошибке?Тронутые нежным пушком щеки Короткова розовеют. Он молча складывает карту, поднимается вслед за нами в вертолет. Командир задвигает фонарь кабины.13.30 по местному времени. 30 августа. В Москве, наверное, скоро получат телеграммы организаторы решающей экспедиции; редакция журнала «Турист», Министерство геологии РСФСР и Московский филиал Географического общества АН СССР. Летим. Знакомая картина: озера, озера. Теперь мы знаем: их более 35 тысяч. Спирали трясин. Редкие перемычки сиреневых песков с белыми платками ягельников. Кружева черных рек. Уже осень. Золотой пожар берез напоминает Подмосковье. Ми-8 басовито гудит. Командир борта Александр Иванович Прасолов невозмутимо поглаживает пышные бакенбарды. Ему неведомы терзания Алексея Ивановича Сенькова, когда на хилом Ми-4 он первым пролетал здесь.Вертолет кружит и кружит над обрывистой рекой. Что-то очень знакомое... Не Поколька ли это? А вот и озерко. Да это старина Базовый лагерь! Здравствуй, наш первый «дом», наша первая любовь! Вон и стол, за которым под гуд комаров провели мы счастливейшие часы походной жизни. А вот сверкнул памятный знак... Кружит вертолет — не может сесть ни среди вымахавших за эти годы сосен, ни вблизи — и там щетина молодого леса. А горизонт затягивает тучами. И время летит: уже 14.40. Не пора ли заканчивать визит вежливости и ложиться на главный курс? Но Прасолову так хочется побывать на Базе, сфотографироваться у памятного знака. Среди летчиков Приобья это почитается…Принимаю решение: передаю записку командиру борта. «Летите к истоку. На Базу сядем при возвращении с маршрута от Матыльки — 19.09». Прасолов хмурится, потом поднимает в знак согласия большой палец и закладывает прощальный вираж.
Верхнетазовская возвышенность — водораздел многих рек. Озерца сливаются тут в большие водоемы. Жилы ручьев и рек упружистее. Тайга раскинулась привольнее. Среди зелени лиственниц клубится золото берез. Они словно вобрали в себя весь свет августовского вечернего неба. И оно, ослабев, стало блекнуть. Ми-8 рыскает над озерами и протоками. Штурман все чаще сверяется с картой, озабоченно переговаривается с командиром. Потом зовет в кабину командора экспедиции Евгения Ивановича Михеева. Значит, исток Таза где-то под нами. 15.55. От одного из озер летим над ручьем, но он вскоре пропал в трясине. Вернулись к большим водоемам. Барражируем над ними. По черной глади озер скачут серебряные дробинки дождя. Вместо берегов озёра окаймлены зеленой зыбкой пленкой. Она пузырится, лоснится, как шкура тюленя. Жидкая кожа Земли!.. Быстро темнеет. На очередном заходе, спустившись почти до самой воды, едва различили на прибрежной пленке легкую царапину. Она уверенно превращалась в ручей, а он быстро набирал силу. Вот это уже речушка; она задорно петляет среди маленьких яров, шустро пенится на завалах, раздвигает крепкие песчаные берега. Это Таз! Привет, малыш! Подожди, не прячься в густой шубе тайги. Мы так долго ждали с тобой встречи...Посадить тяжелую машину удалось лишь в нескольких километрах ниже истока. В тумане едва разглядели лепешку полуострова. Быстро выгрузили рюкзаки и байдарки. Обнялись с пилотами, с геологом из Мегиона Валерием Доменюком. Радист с Сабуна Геннадий Батавин, с которым мы коротали на подбазе в ожидании борта, вручил мне на память самодельный охотничий нож... Вертолет взмыл и скрылся за сеткой дождя.
ЦВЕТЫ НА СНЕГУ
Шла вторая неделя сплава по Тазу. Осень разгоралась пожаром берез, хмурилась тучами, проливалась нудными дождями, выпадала жестким инеем. Как-то, выглянув ночью из палатки, увидел снег. А это светился иней на ягеле, озаренном серебристым сиянием прозрачной луны; она одиноко висела в беззвездном хрустале небосвода. Но вот и первый снег. Вначале лилась и лилась с хмурых небес промозглая изморось. Потом пошел сырой снег. Под утро, а это было в начале сентября, заросли кустарников накрыло толстое одеяло снега.И, как награда за нашу стойкость, к вечеру Таз впал в огромную чашу разлива. Это было место слияния собственно Таза с Малым (Дындовским) Тазом. Теперь все стало ясно. Командор Михеев торжественно ставит точку на карте и объявляет дневку. Мы прошли более двух третей пути от истока Таза (сомнения нет — это он!) до устья Матыльки… Утро. Оранжево пылает тент палатки. Привычно поддев носом застежку-молнию, радостно юля, вкатывается Гемма, спаниелька, наш спутник в экспедиции. Сует холодный нос в мой теплый спальник — будит. Вслед за Геммой вылезаю. На берегу разлива горит костер. Толя Одинец, неунывающий врач, готовит завтрак. Круглая чаша водоема бурлит от рыбьих всплесков. «Какой день! Шеф!» — поглаживает бородку Одннец… Егорову, наконец-то, повезло: на золото отмели он вытягивает сиреневого «крокодила» — настоящего тазовского тайменя.Командор плывет к восточной части разлива, куда продолжает путь Таз, на разведку. Комиссар Лапин бороздит воды – плывет к устью Малого Таза: снимает слайд-фильм. Черные точки уток кружат над привольем тайги. Праздничный костер. Подведены итоги. Открыт и обозначен Памятным знаком исток 1400-километрового Таза. Составлена лоция реки. Проведены наблюдения за фауной и флорой. Есть материал для прессы и фотостендов… Ночь плыла. Вдруг из глубины Вселенной стремительно стала падать желтая капля болида. Беззвучно содрогнулись звезды. Мы стояли и вспоминали дни и годы тревог и открытий. И загадали под упавший метеорит: быть нашим потомкам на далеких звездах. А как иначе?!
ВЕЛИКОЕ ПЛЕМЯ ИСКАТЕЛЕЙ СУЩЕСТВОВАЛО ВО ВСЕ ВРЕМЕНА. НЕУТОМИМОЕ, НЕУГОМОННОЕ ПЛЕМЯ. ОНО ШАГАЛО ПО ЗЕМЛЕ, ВГРЫЗАЛОСЬ В НЕДРА, ПОДНИМАЛОСЬ В НЕБО, НЫРЯЛО В ПУЧИНЫ, СРАЖАЛОСЬ СО СТИХИЯМИ. ОНО БЫЛО. ЕСТЬ. И БУДЕТ!